Первые сведения о Григории Матвеевиче Дмитриеве-Садовникове были получены автором этого биографического очерка в начале 90-х годов.

Вскоре герой «ожил»: ясно обозначился облик учителя ваховских хантов, исследователя природы Севера и жизни его аборигенов – вечно чем-то занятого непоседы, деятельного мечтателя и отважного странника. Облик человека, щедро одарённого самыми разными талантами: от педагога, этнографа, фольклориста, естествоиспытателя – до журналиста, литератора...

Но человека, увы, так и не успевшего реализовать своих недюжинных задатков, бесследно исчезнувшего, как и многие его сверстники, в пламени гражданской войны.

Григорий Матвеевич Дмитриев-Садовников на прогулке на обласе по реке Вах. 1913. Слева: летний чум из бересты. Фото Г. Дмитриева-Садовникова. 1912.

Первые сведения о Григории Матвеевиче Дмитриеве-Садовникове были получены автором этого биографического очерка в начале 90-х годов. Вскоре герой «ожил»: ясно обозначился облик учителя ваховских хантов, исследователя природы Севера и жизни его аборигенов – вечно чем-то занятого непоседы, деятельного мечтателя и отважного странника. Облик человека, щедро одарённого самыми разными талантами: от педагога, этнографа, фольклориста, естествоиспытателя – до журналиста, литератора... Но человека, увы, так и не успевшего реализовать своих недюжинных задатков, бесследно исчезнувшего, как и многие его сверстники, в пламени гражданской войны.

Дмитриев-Садовников – тоболяк. Здесь, в губернском центре, он родился 3 ноября 1885 года в семье мещанина Матвея Васильевича Дмитриева. Здесь и учился – сначала в образцовой школе при духовной семинарии, потом – в уездном училище.

В конце 1903 года произошло событие, опр остякам открыть школу. Был вынесен соответствующий приговор ярмарочного съезда и найдены необходимые средства. Исправник добился разрешения на открытие в Ларьяке начального училища Министерства народного просвещения и подыскал в Тобольске учителя – Григория Дмитриева-Садовникова, которого губернский училищный совет и назначил на эту должность. Вместе с Пирожниковым он в январе 1904 года и приехал в Сургут, а до Ларьяка, расположенного на берегу притока Оби Ваха, учитель добирался уже один.

Русский и остяк – жители села Ларьяк Сургутского уезда. Фото Г. Дмитриева-Садовникова. 1912

По прибытии на место службы юноша сразу приступил к делу. Отобрал 15 учеников, среди которых было шестеро остяцких детей: четыре мальчика и две девочки. Особенно трудным оказалось начало, так как ученики не знали русского языка, а учитель – остяцкого. Но постепенно дети овладели русским, а учитель настолько хорошо освоил их язык, что через несколько лет составил подсобный словарь и грамматику. Дети учились со старанием. Часто они расспрашивали о городах, о жизни других народов. После занятий вместе катались на санках, ловили рыбу, охотились. Зимой школа пользовалась волшебным фонарем, и ее тесное помещение бывало битком набито остяцким народом, знакомившимся по картинкам со священной и гражданской историей, невиданными городами и чудесами природы. Учитель привез семена огородных культур и устроил при школе силами учеников огород.

Человек городской, Дмитриев-Садовников не мог не тяготиться оторванностью от привычных условий, но довольно быстро освоился, получив хорошую опору в лице попечителя училища Прохора Акимовича Кайдалова. Через два года после приезда в Ларьяк он женился на дочери Кайдалова Анне Прохоровне. Семейные узы, конечно, способствовали укоренению учителя в Ларьяке.

Молодой учитель оказался жадным до дела. Открылась при Ларьякском училище и кузнечно-слесарная мастерская. Назначенный преподавателем ремесел, Григорий заранее подготовился к исполнению этой новой обязанности: освоил столярное дело, в Сургуте выучился лудить посуду и ремонтировать ружья, прошел обучение в Самаровском двухклассном училище. По всей Тобольской губернии ремесленных отделений при народных училищах насчитывались лишь единицы, и то, что одно из них успешно действовало в такой глубинке, как Ларьяк, нужно отнести к заслуге Дмитриева-Садовникова. В 1911 году, когда готовилась 1-я Западно-Сибирская сельскохозяйственная, лесная и торгово-промышленная выставка в Омске, дирекция народных училищ, включила в нее экспонаты из Ларьяка: фотографии с видами здания училища с улицы и со двора, снимки группы учеников в классном помещении и в мастерской и несколько изготовленных в училище изделий: коловорот, лобзик, пресс-папье, острогу для ловли рыбы, клепальный молоток, циркуль, кронциркуль, пешню, кузнечные тисы, образцы резьбы по дереву.

Легкий на подъем, любознательный и восприимчивый, Григорий Матвеевич любил и умел учиться, располагая порой весьма скромными возможностями для этого. Он многое познавал во время рыбалки и охоты, в беседах с местными жителями, когда доводилось наблюдать за их трудом – изготовлением остяцкой лодки – обласа, охотничьего лука со стрелами, берестяного кузова, постановкой рыболовного запора, все глубже проникал в культуру аборигенов.

Остяки села Ларьяк Сургутского уезда. Фото Г. Дмитриева-Садовникова. 1912

Знания о Ваховском крае накапливались, и в 1909 году появляются первые его заметки и корреспонденции в «Сибирском листке». Северный опыт учителя заинтересовал редакцию, через него губерния узнавала о жизни населения реки Вах. По 1917 год Григорий Матвеевич был одним из наиболее заметных корреспондентов «Сибирского листка», сблизившись с фактическим его редактором, бывшим революционером-народником Виктором Федоровичем Костюриным, у которого многому научился. Став в конце жизни профессиональным газетчиком, Дмитриев-Садовников в мае 1919 года откликнулся на смерть Костюрина такими строками: «...до последних дней своей жизни он не слагал оружия и нес раз поднятое им знамя народовольца... работая часто при самых трудных условиях жизни, давая все, что мог дать, и часто служа нам, жителям отдаленных концов Севера, единственной надеждой, что вот он в своем печатном органе выступит на защиту нас. И он нередко выступал: появлялись в «Сибирском листке» корреспонденции с севера – тревожилось начальство, шли следствия – а в результате это имело немалое значение для нас, и мы чувствовали, какую помощь оказывает старый революционер Костюрин своим независимым печатным словом».

С началом литературной работы Дмитриева почти совпадает по времени и возникновение тесных и плодотворных связей с Тобольским губернским музеем. В 1910 году его разыскал консерватор музея В.Н. Пигнатти, написал письмо и получил из Ларьякского ответ. Соглашаясь на предложение сотрудничать, учитель сообщал: «На лето будущего года я остаюсь в Ларьяке для сбора гербария и насекомых, и если Вам что-нибудь будет нужно, то пишите. В настоящее время у меня есть модели нарты, обласа, перевеса, черкан, женское весло и проч., которые пошлю музею весною, потому что зимняя пересылка сопряжена с большими трудностями... К Рождеству пришлю Вам несколько описаний быта остяков, словарь с краткой грамматикой и небольшое количество фотографических снимков...»

В Тобольском филиале Государственного архива Тюменской области в фонде В.Н. Пигнатти сохранилось несколько снимков, сделанных в 1910 году в Ларьяке, на которых запечатлены промысловая избушка на берегу Ваха, Ларьякская церковь, два русских ученика Ларьякского училища и мальчик по имени Дюша (скорее всего сын Дмитриева-Садовникова Андрей).

В следующем году в «Ежегоднике Тобольского губернского музея» появилась первая научная статья ларьякского учителя – «С реки Ваха Сургутского уезда». Работа получила положительный отзыв зоолога из Томского университета С.М. Чугунова, он много раз ссылается на нее в статье «Млекопитающие и птицы Сургутского уезда, собранные летом 1913 года». Он же в статье «Природа и люди Сургутского края» пишет: «...многие наблюдения г. Садовникова часто представляют немалый интерес».

Летом 1912 года учитель на средства, изысканные Пигнатти, сумел с проводником-ханты по имени Егор, ларьякским кузнецом, пробраться на обласе к одному из культовых мест и сфотографировать его. Эта поездка описана в статье «На Вахе», напечатанной в 26-м выпуске музейного «Ежегодника» (Отрывки из неё печатаются в этом номере альманаха.- Ред).

Пожалуй, наиболее плодотворным был для Григория Матвеевича 1913 год – последний год его жизни в Ларьяке. Это было время интенсивного литературного труда, в процессе которого происходила кристаллизация всего накопленного, начиная с 1904 года. В апреле он обобщил свои фенологические наблюдения нескольких лет – получилась рукопись в 21 тетрадную страницу (с приложением таблицы) под названием «Наблюдения над явлениями природы четырех времен года на Ваху», оставшаяся неопубликованной. В июне написана работа «О вымирании инородцев р. Ваха, их болезнях и лекарствах», в которой приведен 21 способ лечения от различных болезней, применяемый в хантыйской народной медицине. В июне же закончена и статья «Ваховской облас»; описание технологии изготовления обласа дано в ней со скрупулезностью профессионального этнографа.

Охотник из села Ларьяк Сургутского уезда. Фото Г. Дмитриева-Садовникова. 1912

В конце лета 1913 года Дмитриев-Садовников покинул Ларьяк и перебрался еще севернее – в Обдорск. И здесь Григорий Матвеевич остался верен своим пристрастиям: служебные часы отдавал школе с ее повседневными заботами, досуг – краеведению, сотрудничеству с «Сибирским листком». Газета печатала «Обдорские очерки», в которых сообщалось о плохом снабжении приходской школы учебниками, начале эпидемии тифа, устройстве спектаклей, маскарадных вечеров, бесплатных услугах библиотеки при народном доме.

Летом 1914 года Дмитриев-Садовников – участник поездки на реку Полуй, организованной Тобольским музеем. Экскурсия оказалась удачной: проведены ботанико-географические и почвенные исследования, собрано более 600 гербарных листов цветковых растений, около 300 листов мхов, лишайников и паразитных грибов, произведена маршрутная съемка пройденного по реке пути, сделаны фотоснимки, взяты почвенные образцы, привезено несколько остяцких изображений шайтанов. Для Григория Матвеевича итогом этой поездки стала публикация статьи «Река Полуй» в «Известиях Русского географического общества». В ней содержится описание рельефа, характера водоемов, растительности, животного мира, населения, промыслов. Экземпляр этой работы с дарственной надписью автора можно и сейчас увидеть в библиотеке Тобольского музея-заповедника.

Краеведческие занятия Дмитриева-Садовникова в Обдорске стали интенсивнее, так как здесь уже существовал свой, местный музей при миссионерском братстве во имя святителя Гурия. Григорий Матвеевич составил и опубликовал краткое описание его коллекций, пополнял их, заведовал с октября 1913 года его библиотекой и даже вместе с единомышленниками вынашивал дерзкий план, о котором сделал следующее сообщение в «Сибирском листке»: «Обдорское миссионерское братство св. Гурия журнальным постановлением 30 ноября решило издавать при этнографическом музее при братстве «Ежегодник».

Вряд ли удалось осуществить этот замысел, разве что в рукописном варианте. Зато параллельно зрел другой проект: Тобольский музей готовил новую экспедицию, на этот раз на реку Надым. Разные стадии подготовки к ней запечатлелись в переписке Дмитриева-Садовникова и Пигнатти.

Как руководитель Дмитриев-Садовников отчитался перед музеем о выполненной работе. Сам он занимался маршрутной съемкой, этнографическими и археологическими работами, участвовал в сборе орнитологической и энтомологической коллекций.

Результаты экспедиции – картографический материал с обозначением перекатов Надыма, формаций лесной растительности и населенных пунктов, данные метеорологических наблюдений, сведения о вскрытии и замерзании рек, глубине снегового покрова и др., полученные путем опросов, образцы почв, 840 листов гербария и до 500 образцов мхов и лишайников, 56 чучел птиц, более 100 экземпляров птиц, зверьков, рыб, яиц, гусениц в виде спиртовых препаратов, 7900 насекомых, остяцко-самоедский словарь с краткой грамматикой и небольшой словарь народа пянхазово, 78 приобретений для этнографической коллекции, более сотни фотоснимков, план и описание старинного городища в нижнем течении Надыма, копии восьми дел Обдорской остяцко-самоедской управы. Все материалы поступили в Тобольский губернский музей.

Поездка подробно описана Дмитриевым-Садовниковым в большой работе «Река Надым», напечатанной в 28-м и 29-м выпусках музейного «Ежегодника». Кроме того, в конце 1918 года в газете «Тобольское народное слово» появился его очерк «В низовьях Оби», в котором уже в беллетристической форме описана наиболее трудная и опасная начальная часть пути по бурной Оби от Хе до устья Надыма. Сохранились и полевые дневники Дмитриева-Садовникова – как надымской, так и полуйской экспедиции, они находятся в РГАЛИ. О значительности результатов надымской экспедиции говорит упоминание о ней в «Хронологических датах путешествий и экспедиций в приполярную часть Омской области» известного исследователя Севера проф. И.Н. Шухова (Омская область. 1940. № 7). Проведенные Дмитриевым-Садовниковым исследования Полуя и Надыма и опубликованные материалы послужили основанием для включения статьи о нем в биобиблиографический словарь «Русские ботаники».

Остяцкие дети с реки Вах Сургутского уезда. Фото Г. Дмитриева-Садовникова. 1912

По окончании надымской экспедиции Григорий Матвеевич сделал новый крутой поворот в своей жизни: из Обдорска переехал в иртышское село Демьянское. Верный себе, на новом месте он быстро нашел множество дел: учительство, этнографические поиски и сборы, фенологические наблюдения...

Здесь пора сказать еще об одном увлечении Дмитриева-Садовникова – русским фольклором. Только летом 1999 года, во время работы с его фондом в РГАЛИ, по отдельным записям стало понятно, что корни его интереса к народному русскому слову – в его тобольском детстве.

«Говоря о гибели инородческой поэзии и собирая остатки, – записывал в тетрадь молодой учитель, – мы под носом у себя не видим гибели старинной русской поэзии, не видим потому, что это так близко к нам, так родно и вместе с тем так далеко от нас. Лет 12-15 тому назад, еще живя на постоялом дворе своих родителей, я слышал песни низовских стариков, старинные песни-былины про «добра молодца», про его «добра коня, друга вернова».

О стойком интересе к родному слову свидетельствует и другая запись – по впечатлениям той поры, когда, добираясь в дни летних каникул от Ларьяка до Тобольска, случалось подолгу жить на пристанях в ожидании парохода. Чего только не наслушался там учитель! Даже научился по образным выражениям распознавать, из какой части губернии тот или иной тип – низовской ли это крестьянин – «талоед» или подгородный, из ближних к Тобольску деревень, либо городской «париман» из тех, что «ухорезы-ребята», «семеро одного не боятся».

В Демьянском Дмитриева-Садовникова увлекла частушечная стихия; он записал несколько десятков этих поэтических миниатюр и в 1918 году опубликовал в тобольской газете «Земля и воля». Значительная часть их вошла в книгу «Версты и строки», а в 1999 году некоторые воспроизведены в первом номере нового журнала «Играй, гармонь». Автор вступительной статьи В. Новиков сравнивает их с великолепнейшими украшениями, извлеченными археологом из-под слоя почвы и щебня.

Человек дела, настроенный позитивно, увлеченный своими многочисленными занятиями, не оставлявшими ему времени для мрачных сетований, Григорий Матвеевич, однако, не мог не замечать теневых сторон российской жизни и постепенно проникался критическим духом. Последовательный во всем, он пришел к общественной деятельности.

Заметка в «Бюллетене Тобольского Временного комитета общественного спокойствия» сообщала 16 марта 1917 года: «С. Демьянское. Население вполне уяснило суть происходящих событий. Избран комитет общественной безопасности в следующем составе: председатель – учитель Г. Дмитриев-Садовников, товарищи председателя – Н.Н. Перевалов и П.С. Доронин».

Но административная деятельность, по-видимому, не влекла Григория Матвеевича, и вскоре из Демьянского он перебрался в Тобольск. В начале 1918 года регулярно печатался в газете местной организации партии социалистов-революционеров «Земля и воля», а после ее закрытия – в «Тобольском народном слове». Политически он уже вполне определился: он разделял идеи эсеров и сибирских областников-патриотов. Но при этом в публикациях Дмитриева-Садовникова (часто он подписывался псевдонимом «Н. Сугма») трудно усмотреть четко обозначенные политические пристрастия и тем более – политический расчет. Скорее он выглядит рыцарем идеи справедливого общественного устройства, мало различающим политические оттенки.

Остяцкий шаман. Сургутский уезд. Фото Г. Дмитриева-Садовникова. 1913

В «Земле и воле» регулярно велся «Школьный отдел». В нем злобой дня для Дмитриева-Садовникова были всевозможные неурядицы в деле народного просвещения, переживавшем смену ценностных ориентиров, нелегкое положение учителя, повседневная деятельность учительского союза, вообще так называемые «мелочи» текущей жизни.

Надо заметить, что обе газеты – и «Земля и воля», и «Тобольское народное слово» – делались интересно: чуждые политического экстремизма, они отличались созидательной направленностью, желанием содействовать становлению кооперации, молодых земских учреждений и вообще всякому полезному живому делу. Думается, этим они и привлекали Дмитриева-Садовникова. «Земля и воля» вскоре после своего рождения получила высокую оценку петроградской газеты «Вольная Сибирь». Вот что писал анонимный автор в № 17 за 1918 год в заметке «Новости сибирской печати»:

«Горькая действительность приучила нас относиться скептически к тем сибирским газетам, которые стали определенно под то или иное политическое знамя. Мы привыкли в таких газетах встречать длиннейшие рассуждения о тех или иных задачах большой государственной политики. Близорукие и глухие политические работники Сибири не слышали стонов карагасов, тунгусов, бурят, орочей; не видели они всех невероятно жестоких испытаний, выпавших на долю наших меньших братьев. Зато видели и слышали международные кличи. «Земля и воля» представляет счастливейшее исключение, редчайшее явление! Вместо барабанной гражданской поэзии здесь зачастую высоко поэтические образы Сибири, ее просторов, рек, гор, минувшего... Вместо устремления в сторону безликого человечества газета устремила все свое внимание в сторону человека, обитающего на территории Тобольской губернии. Вместо зова ко всему миру газета призывает, и горячо призывает, к внимательному и вдумчивому отношению к своему краю, к остякам и самоедам (например, прекрасная статья Г. Дмитриева-Садовникова «Изучение Родины»). Грешит немного газета политической наивностью. Но любовь, горячая любовь к родному краю, верим, выведет газету на верный и нужный путь. Мы не можем не радоваться за Сибирь, обогащающуюся сибирскими изданиями, а газете желаем самого широкого распространения!»

Автор заметки мог и не знать этого, но большая часть его добрых слов по адресу «Земли и воли» с полным правом должна быть переадресована Дмитриеву-Садовникову. Это с его стихотворениями пришли в газету «высоко поэтические образы Сибири», от него шла конкретно-патриотическая линия, уводящая от соблазна абстрактных демагогических рассуждений к живому человеку и месту его обитания.

В цикле «Изучение Родины», так высоко оцененном «Вольной Сибирью», особенно сильное впечатление производит первая статья – программная. В ней ясно выражена жизненная позиция автора, очерчен его духовный путь, который привел к пониманию назначения учителя быть связующим звеном между народом и наукой, помочь землякам взять свою судьбу в собственные руки. Следуя этим путем, Дмитриев-Садовников и сформировался как учитель-исследователь, краевед.

Весной 1918 года в Тобольске появилась новая газета – «Северное сибирское кооперативно-народное хозяйство». Издавал ее Обь-Иртышский союз кооперативов (Северосоюз) при активном участии Тобольского уездного земства. По инициативе земских деятелей с августа 1918 года в газете открылся «Отдел народного образования», выходивший отдельными вкладышами. И снова Дмитриев-Садовников – один из ведущих сотрудников. В конце года отдел напечатал программу школьного курса родино-ведения, разработанную группой сельских учителей при его активном участии. Здесь же печатались и его очерки о Тобольском Севере: «Плохи»¹, «В станке», «На быстрой реке».

Нельзя не сказать нескольких слов и о своеобразном стиле Дмитриева-Садовникова: ему присущи динамизм, простота и нередко эпическая приподнятость речи, разговорная интонация и отсутствие какого-либо намека на морализирование. Это как будто картинки, выхваченные прямо из уличной жизни. Подмечая многие нелепости и неустройства революционного времени, он пишет о них без сарказма и даже почти без иронии и поэтому нередко к заголовку прибавляет: «Вместо фельетона», «Полуфельетон», «Впечатления» и т.п.

Просматривая газеты, видишь, насколько интенсивной была журналистская работа Дмитриева-Садовникова в 1918-1919 годах и какую весомую часть редакционной ноши он брал на свои плечи. В последний месяц существования «Земли и воли» на него легли и редакторские обязанности, и он, следуя своему правилу идти до конца, довел издание до последнего номера.

После прихода красных частей Блюхера Дмитриев-Садовников сотрудничал с советской властью – заведовал внешкольным подотделом уездного отдела народного образования при Тобольском военно-революционном комитете, продолжал свои музейные занятия. А в 1920 году сверх этого подключился еще и к подготовительным работам экспедиции Наркомвнешторга для научно-экономического обследования Обь-Урало-Печорского Севера (руководил ею известный уральский краевед Д.М. Бобылев). В архиве А.А. Дунина-Горкавича, который находится в Тобольском музее, есть текст сообщения Дмитриева-Садовникова «Летние районы разведочных экспедиционных партий по обследованию тундры в 1921 г.», датированный 25 января 1921 года и переданный Дунину-Горкавичу на заключение. Из текста видно, что Григорий Матвеевич замышлял для себя большой объем исследовательских работ на севере губернии, предполагая участвовать в обследовании рыболовства и морских звероловных промыслов. Видимо, работа «Рыболовные осенние и зимние промыслы окрестностей Обдорска» была частью его вклада в экспедиционное дело.

Но этому плану не суждено было исполниться: началось крестьянское восстание. В Тобольске образовался Главный штаб Народной армии из деятелей эсеровской партии, и 27 февраля вышел первый номер газеты «Голос Народной Армии». Авторы ее, понимая смертельную опасность своего труда, не подписывали статей и заметок собственными именами, а скрывались за псевдонимами или придуманными инициалами, но есть серьезные основания считать, что Дмитриев-Садовников сыграл активную роль в этом издании. Во-первых, это стихотворения «Мечта моя молнией в жизни сверкнула» и «Сибирячкам» в № 5 и 13 за подписью «Г. С.», близкие по содержанию и стилю к его стихотворениям 1918-1919 годов. Затем это заметки «Приезжего» с характерными заголовками «Вместо фельетона», «Картинка с натуры», в которых узнается, как и в ряде публикаций без подписи, стиль его журналистских работ 1918-1919 годов. Этот же автор угадывается и при чтении некрологов «Петр Феликсович Равский» и «Валентин Иванович Алмазов». И Равский, и Алмазов были расстреляны вместе с двадцатью тремя другими заложниками при отступлении большевиков из Березова, обоих должен был знать Дмитриев-Садовников, так как первый учительствовал в Березове, а второй, по профессии журналист, участвовал в экономическом обследовании Обского Севера. Далее, в чудом сохранившемся полном комплекте газеты (31 номер) внимательнейшим образом выявлены и подчеркнуты все фамилии и по тексту статьи «Март 1917 – март 1921» написано от руки: «Димитриев». Наконец, К.Я. Лагунов в очерке «Двадцать первый» прямо утверждает, что среди активнейших авторов «Голоса Народной Армии» был эсер Дмитриев-Садовников.

После подавления восстания след его затерялся. Ныне живущие родственники считают, что летом 1921 года он был взят на улице какими-то людьми в военной форме и тут же застрелен. Однако исследовательница Тобольского Севера этнограф Р.П. Митусова в 1929 году писала, что он погиб во время восстания в Обдорске.

В тюменской газете «Трудовой набат» (№ 1113 от 26 октября 1922 года) в статье А. Клыкова «Ликвидация бандитизма на Севере» мне попались на глаза такие строки: «Несколько человек скрывавшихся в тундре бандитов угнали 3700 голов оленей из советских стад у верховья реки Щучья. За ними была послана погоня из Березова и Обдорска. Бандиты были настигнуты около Байдарацкой губы. Был открыт огонь. Бандиты вышли из чума и залегли за яром озера и стали отстреливаться. Брошенной в них бомбой один из бандитов был убит, двое сражены пулями. Один из бандитов скрылся и один утонул в озере. Один из убитых по найденным документам оказался офицером Киселевым и двое бывшими народоармейцами из Тобольска – Садовниковым и Сухих...»

Когда всё же, где и при каких обстоятельствах закончил свой земной путь Григорий Матвеевич Дмитриев-Садовников? На основе имеющихся фактов можно утверждать, что жизнь этого даровитого человека, устремленного к добру, познанию и многообразному творчеству, прервалась именно в том 1921 году.

Будем верить, что мудрые потомки когда-то всё же примирят в своём сознании разные правды тех, кого равно горячая любовь к Родине свела в смертельном гражданском поединке ХХ века.

¹ Плоха – просека в лесу, на которой устанавливался перевес – сеть для весеннего промысла перелетной птицы. (Прим. авт.)