Иван Иванович Нестеров
- Л.Л.:
- Иван Иванович, кому как не Вам, академику, доктору наук, лауреату Ленинской и Государственной премий СССР, одному из первооткрывателей Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции, говорить сегодня о том, что пережито, о сегодняшнем состоянии дел на сибирском нефтяном фронте…
- И.Н.:
- Я как был, так и сегодня остаюсь уверен, что науку продвигают те, кто живет не ради себя, а ради государства. Имея учеников по всей России и за её пределами, я и по сей день почитаю своих учителей. Смысл жизни, по старинке, вижу в том, чтобы отдавать людям то, что имею сам. Горжусь новыми технологиями, которые снова могут вывести Россию на уровень самых великих держав мира в области энергетического потенциала.
- Л.Л.:
- Вашу верность взятым раз и навсегда обетам кто-то может посчитать донкихотской, этаким консервативным упрямством. Но в меня, признаюсь, Ваши слова вливают заряд бодрости. А её так часто не хватает тем, кто моложе Вас на двадцать, на тридцать, на сорок…
- И.Н.:
- Признаться, оглядываясь назад, часто вижу, что в истории много случайностей, если даже всё подтверждено документами, всё зафиксировано. К примеру, точность открытия Берёзовского фонтана задокументирована досконально. Все знают: произошло это 21 сентября 1953 года в 21 час 30 минут. Но ещё в разгар войны вышел Указ Сталина об опорном бурении в Советском Союзе, в том числе трёх скважин в Западной Сибири: в Берёзово, в Тазовском и в Покуре. Дальновидное решение? Наверное. Ведь поиски нефти и газа шли здесь ещё в 30-е годы. Поэтому и вышел Указ Сталина. Но какая бы личность ни принимала решение, всё же один человек без команды, без веры в других людей, без изучения дела принципиально изменить его не может. В этом, проработав в науке уже полвека, я тоже убеждён. И хотя любое открытие, маленькое или большое, всегда случайно и неожиданно, но поиск и подход к этому открытию закономерны.
- Л.Л.:
- Случайность, выводящая к закономерности? Нет ли тут противоречия?
- И.Н.:
- Кто бы забросил в Берёзово, в малый посёлочек, 800 тонн груза, если бы там не было никаких перспектив? Люди могут ошибаться, ведь до 52% мы получали пустых скважин. Сейчас больше – до 75%. Но не это главное. Сколько бы сейчас ни говорили, что скважина Берёзовская перенесена, пробурена не там, где намечалось геологами-политиками, никуда не денешься от факта: именно с этой скважины идёт отсчёт открытия берёзовского газа.
- Л.Л.:
- Было открытие газа в Берёзово, было открытие нефти в Шаиме, и насколько эти открытия определили развитие Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции?
- И.Н.:
- К сожалению, должен сказать – не определили. Ничего не определили. Сейчас я пересчитываю количество месторождений в Шаиме, они не определяют развития Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции.
- Л.Л.:
- Это уже с высоты сегодняшнего дня Вы смотрите?
- И.Н.:
- Нет. Именно в тот период так складывалось. Решения главные принимались тогда, а не сейчас. У нас тогда не было финансирования, но сколько станков, сколько самолетов, сколько вертолетов дать… этим всё определялось. И кто-то же принимал решения. В числе первых первооткрывателей я назвал бы заместителя председателя Совета Министров СССР, председателя Госплана СССР Николая Константиновича Байбакова. Он в то время был министром нефтяной промышленности, а все скважины в Западной Сибири бурило тогда не Министерство геологии, а Министерство нефтяной промышленности. Акты о расширении работ в Берёзовском районе подписывал именно Николай Константинович Байбаков.
- Л.Л.:
- Иван Иванович, Вы даже такие нюансы политической геологии помните?
- И.Н.:
- Я просто со многими из людей, причастных к большой истории, встречался. А на встречах не всё происходит так, как записано в документах. Я же привык всегда проверять всё. И сегодня перед встречей открыл книгу «Тюмень в документах» и проверил: да, там есть подпись Байбакова в документах, о которых я упомянул выше.
- Л.Л.:
- Выходит, что никакая мелочь из Вашего поля зрения не уходит?
- И.Н.:
- Я считаю, что большие события складываются из мелочей. Поэтому самое главное – помнить все мелочи. А потом крупные события на верхних уровнях формируются по-разному.
- Л.Л.:
- Иван Иванович, в самом начале пути Вы могли какое-то влияние оказать на развитие событий?
- И.Н.:
- Думаю, что нет. Я никогда не работал на производстве, я сразу в науку пошел. Но при этом могу сказать, что работал на производстве больше, чем производственник. У меня был авторитет среди производственников. Вот такой эпизод приведу. Приехал в Берёзово. Главный геолог захотел меня проверить, достаёт из ящика стола породу. Спрашивает: что это за порода? Я ему говорю: Сартынинская скважина 101, глубина 1213 метров, породу нужно называть? Он говорит: не нужно!.. Поэтому я и говорю, что всю жизнь был научным работником, но привык работать на производстве. И мне нравится, что спустя пятьдесят лет меня всё же признают одним из первооткрывателей Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции.
- Л.Л.:
- Вы сейчас часто оглядываетесь назад?
- И.Н.:
- Думаю, что оглядываюсь каждый день, поскольку та идеология, которую закладывали с молодости, она и сегодня правильная. Вот, к примеру, я могу сказать, что мы поднимем нефтедобычу не на 50 миллионов, как все ожидают через 5–6 лет, а называю цифру в три раза больше. Это принципиально новые горизонты, принципиально новые технологии. Но чтобы поверить, надо это проверить. А кто даст деньги на разработки? Знаете, какие у меня оклады? Я работаю в нескольких местах. По линии академии наук Российской Федерации мне назначен оклад 1850 рублей. В системе нефтегазового университета я получаю 1119 рублей. Я, конечно, на самом деле больше получаю. Потому что заключаю договоры с определёнными фирмами, фирмы мне верят больше, чем Академия наук, чем университет. Мне даже бесплатно дают скважины, чтобы можно было «опытничать». На проведение опытов подписаны документы с такой фирмой, как «Ямбургнефтегаз». У нас есть новые технологии, о них знают в Англии, США, Франции, я там делал доклады, знают в России, я встречался с Алекперовым, все заинтересовались нашими разработками. Алекперов прямо сказал: если бы у них на первом месте не стояла покупка Каспийского моря, то они бы купили технологии.
- Л.Л.:
- Вас это очень огорчило?
- И.Н.:
- В этой ситуации единственное, что мне нравится, это то, что приходится бороться. А любая борьба продлевает жизнь. Во мне же это качество было всегда, и в борьбе не раз выходил победителем и в советские времена, и сейчас.
- Л.Л.:
- Но кулаком по столу не стучали?
- И.Н.:
- Кулаком нет, по столу нет. Я приведу один пример. Где-то в начале 80-х годов Госплан СССР принял решение о сокращении работ в Западной Сибири. Приехал из ЦК Владимир Иванович Долгих, чтобы разобраться в ситуации. Мне дали пятнадцать минут, И я стоял перед высокими чинами, доказывая и убеждая. Но не пятнадцать минут, а ровно три часа. На следующий день Богомяков Геннадий Павлович, первый секретарь обкома партии, позвонил мне и сказал: если коротко охарактеризовать приезд Долгих, то можно сказать, что приехал он со своим мнением, а уехал с нашим. А после этого началось неограниченное финансирование.
- Л.Л.:
- Такое ещё может быть?
- И.Н.:
- Я думаю, что может. Но для этого нужно восстановить Министерство геологии СССР, и министерство сможет продавать запасы недр любой фирме. Сколько им нужно, столько и продаст. Тогда министерство будет содержать науку.
- Л.Л.:
- Почему Вы сказали «СССР»?
- И.Н.:
- По привычке. Сейчас российские олигархи стремятся деньги бросить туда, где выгоднее. Такие люди пришли, что им престиж России неважен. Сегодня они торгуют нефтью, а завтра, если будет выгоднее, будут продавать шкафы. Они ведь не из тех, кто открывал месторождения нефти и газа, содержал страну почти 30 лет и содержит её сейчас. Они к нынешним последствиям продаж нефти, газа не имеют никакого отношения. А ведь те люди воспитывались в атмосфере государственной ответственности, они жили ради престижа России. Сегодня принцип этот резко изменён. Но я человек старой закалки, остаюсь при том, что у меня есть.
- Л.Л.:
- Иван Иванович, а человек молодой может быстро и успешно достичь результата?
- И.Н.:
- Думаю, что это сделать очень трудно. Олигархи не дадут ему такой возможности. Они сами любят деньги и так просто они ничего не дадут. А на стороне олигархов и правительство, и президент. Но в конце концов когда-то же должно завершиться падение престижа России! Наверное, найдутся такие люди, которые поймут, что наша страна обладает уникальными возможностями как в области природных ресурсов, как в области науки, так и в области кадровых резервов. В конце концов передовые люди это поймут и изменят ту политику, которая сейчас проводится в стране.
- Л.Л.:
- Вы и в это верите?
- И.Н.:
- Конечно! Я убеждён в этом.
- Л.Л.:
- Иван Иванович, как Вам работается сейчас, как живётся?
- И.Н.:
- Работы у меня на 15–18 лет. Но я не успеваю, естественно, всё сделать, времени не хватает. Но всё равно живу вперёд на несколько лет. А научная работа строится не только на основе чтения книг, она делается на основе лабораторной техники. Этому когда-то научили меня мои учителя. Я восемнадцать лет только в поле ездил, сделал описания кернов пород, которые в сто километров не уложить. Сейчас по всей России не описывают столько. Поэтому мне и удается строить карты-прогнозы и развивать науку в том направлении, в каком бы мне хотелось.
- Л.Л.:
- Иван Иванович, что Вы можете сказать, глядя в завтрашний день?
- И.Н.:
- Позвольте, я повторюсь: мы можем поднять Западную Сибирь, а значит, и всю Россию на уровень самых великих держав мира в области энергетического потенциала. Сегодня для этого есть все условия.