Альманах «Тобольск и вся Сибирь»
Кто отважится сказать: «Я знаю Сибирь»? Будь ты коренной сибиряк или человек заезжий, но, сказав «знаю», сразу заслужишь репутацию бахвала. Или существа очень наивного. Сибирь, – как бы ни гремела сегодня её слава энергетической кормилицы всего мира, - самый неведомый из континентов земли.
Её древнейшая и недавняя история, предания коренных и пришлых племён, стоянки первобытных охотников и чумы современных оленеводов, дерзания археологов и азведчиков несметных рудных сокровищ, мощь колоссальных тоннелей и гигантских мостов, деяния первопроходцев, трагедии лагерей и ссылок, вдохновение учёных, писателей, художников, сочащиеся раны урбанизации, но при этом всё ещё дикая красота великих рек, тундр, болот, гор, степей и тундр,- такова наша Сибирь, – творимая в веках поэма Русской земли.
Так начнём же читать!
Сейчас на сайте: 80 публикаций и 250 авторов альманаха.
Не Афины - Помпея
Русскому слуху не привыкать к тому, что иностранцы, в разные века посещавшие нашу землю, чаще всего не жаловали в своих печатных отзывах ни здешнюю власть, ни нравы, ни климат. Проживающий и работающий ныне в Томске французский гражданин Жозеф Седрати, генеральный директор Томского некоммерческого регионального фонда «Франкофон», предложил нашему альманаху свое публицистическое эссе, высказав сразу же неуверенность в том, что оно может быть опубликовано в современной России. Но нам показалось, что работа его продиктована не высокомерным взглядом «европейца на азиатов»...
Мировая помойка?
22 февраля в ГД рассматривались указанные законопроекты, а 19 февраля у входа в здание на Охотном ряду активисты-экологи протестовали против их принятия. Внимание депутаты не обратили – мало ли митингов возле Думы.
Митинг этот стал этапом борьбы доллара с экологией. Как нетрудно догадаться, пока выигрывает в ней господин доллар.
У этого вопроса давняя история. Много лет разными способами Минатом пытается затащить на территорию России радиоактивные отходы из других стран...
Крестный путь Владыки Макария
Обширнейшей Томской епархией (а в конце XIX века она занимала территории современных Томской, Новосибирской, Кемеровской областей, Алтайского края и части Восточного Казахстана) владыка Макарий (Невский) руководил более двадцати лет. Срок беспрецедентный. Ни один епископ, ни один светский губернатор не задержались так надолго в наших краях. Многие спешили покинуть Сибирь и делать карьеру поближе к столицам. Старец Феодор Томский в житии
Жизнь святых по своей природе таинственна, но не от того, что в ней что-то нарочито скрыто от глаз непосвященных, а потому что их жизнь особым образом причастна той Великой Тайне, Которая именуется Богом, и – в силу данной причастности – сродна ей. «Все любящие Господа похожи на Господа», – свидетельствует подвижник нашего времени преподобный Силуан Афонский. Эта схожесть – в неисчерпаемости благодатной жизни, изливающейся на мир многогранностью духовных дарований. Он мечтал изучать Родину
Первые сведения о Григории Матвеевиче Дмитриеве-Садовникове были получены автором этого биографического очерка в начале 90-х годов.
Вскоре герой «ожил»: ясно обозначился облик учителя ваховских хантов, исследователя природы Севера и жизни его аборигенов – вечно чем-то занятого непоседы, деятельного мечтателя и отважного странника. Облик человека, щедро одарённого самыми разными талантами: от педагога, этнографа, фольклориста, естествоиспытателя – до журналиста, литератора... Нам некогда было
Увы, эти строки из стихотворения поэтессы XIX века Каролины Павловой, посвящённые памяти её современника, тоболяка Евгения Милькеева (1815-1845), остаются в качестве приговора и по сей день. Потому что нам тоже всё ещё некогда по достоинству оценить размеры и суть дарования, с воодушевлением и радостью замеченного в своё время поэтами Василием Жуковским, Алексеем Хомяковым, Степаном Шевырёвым... А если где и скажут сегодня о стихотворце Милькееве, то как-то почти сквозь зубы: высокомерно причтут к разряду неудачников, а то и литературных привидений...
Острог и округа. Cургут и сургутский уезд в 1594–1645 годах
Тройка
Вновь на снегах, от бурь покатых,
В колючих бусах из репья,
Ты на ногах своих лохматых
Переступаешь вдаль, храпя,
И кажешь морды в пенных розах, –
Кто смог, сбираясь в дальний путь,
К саням – на тёсаных берёзах
Такую силу притянуть?
Но даже стрёкот сбруй сорочий
Закован в обруч ледяной...
В колючих бусах из репья,
Ты на ногах своих лохматых
Переступаешь вдаль, храпя,
И кажешь морды в пенных розах, –
Кто смог, сбираясь в дальний путь,
К саням – на тёсаных берёзах
Такую силу притянуть?
Но даже стрёкот сбруй сорочий
Закован в обруч ледяной...
Темницы тишина святая...
Я прожил век в гробу темницы,
Меня томила ночи тень,
Но дух мой был вольнее птицы,
И ночь преображалась в день.
В молчании часов тюремных
Я много вынес бурь душевных,
Хотя с людьми не враждовал,
Не знал любви, не правил царством
И покорённым государствам
Склониться не повелевал.
Меня томила ночи тень,
Но дух мой был вольнее птицы,
И ночь преображалась в день.
В молчании часов тюремных
Я много вынес бурь душевных,
Хотя с людьми не враждовал,
Не знал любви, не правил царством
И покорённым государствам
Склониться не повелевал.
Эрцинский лес
Я не таил от вас
Месторожденья руд.
Пусть ваш ласкает глаз
Рубин и изумруд,
И матовый топаз,
И золотой янтарь,
Я звал вас много раз
Сюда – недавно, встарь!
Месторожденья руд.
Пусть ваш ласкает глаз
Рубин и изумруд,
И матовый топаз,
И золотой янтарь,
Я звал вас много раз
Сюда – недавно, встарь!