Альманах «ТОБОЛЬСК И ВСЯ СИБИРЬ» «ТЮМЕНЬ»

Учредитель:
Тюменский региональный общественный благотворительный фонд «Возрождение Тобольска»

Генеральный директор издательского проекта:
Аркадий Григорьевич Елфимов

Главный редактор:
Юрий Михайлович Лощиц

Главный художник:
Александр Федорович Быков

Над номером работали:

Составление: С. В. Павлова при участии Т. А. Князевой и А. И. Фролова.

Макет и художественное оформление: А. Ф. Быков.

Компьютерная верстка: О. В. Глазкова.

Корректура: С. А. Артамонова.

Техническое редактирование: Н. Л. Неретина при участии С. И. Ватаву.

Младший редактор: A. M. Лощиц.

В оформлении альманаха использованы фотографии: А. Быкова, А. Елфимова, Д. Зеленина, В. Коротаева, А. Пашука, В. Савельева, А. Шапрана, а также фотоматериалы из архива фонда Возрождение Тобольска».

При перепечатке ссылки на альманах «Тобольск и вся Сибирь» обязательны.

ISBN 5-98178-011-8; Формат 70х100/16; Печатных листов 20; Тираж 5000 экземпляров.

626100, Россия, Тюменская область, Тобольск, 4-й мкр-н, д.85; тел./факс (8-34511) 5-02-64.

© Составление - Издательский отдел Тюменского регионального общественного благотворительного фонда «Возрождение Тобольска», Тобольск, 2005.

Публикации из этого выпуска уже размещённые на сайте

---

Из сибирских бывальщин

Закурили махорочку, дров подбросили в печку. Младший из Софронычей, мужик неторопливый, сидит уютно, тулово коротко, голова в плечи ушла, ноги длинны, руки длинны, смотрит хитро, хочет бывальщину рассказать... Уж и слова бродят по тонким губам, морщинки от уголков глаз пошли. Нос вперёд, глаза вдаль.
— Было это давно, на Иртыше мы жили. С рыбалки ехали. С рыбалки ехали. Сор у нас в той стороне был закрыт. Неводник целый начерпали, всё язь отборный. Ну и решили домой отвезти, погода-то жарка была...

Антон Чехов – Александру Суворину «...и помереть теперь не страшно»

Здравствуйте, драгоценный мой! Амур очень хорошая река, я получил от нее больше, чем мог ожидать, и давно уже хотел поделиться с Вами своими восторгами, но канальский пароход дрожал все семь дней и мешал писать. К тому же еще описывать такие красоты, как амурские берега, я совсем не умею; пасую перед ними и признаю себя нищим. Ну как их опишешь? Представьте себе Сурамский перевал, который заставили быть берегом реки, – вот Вам и Амур.

Степь да небо

Необозримый круг небесной сини охватил широкую равнину и усыпил её тысячелетним сном... Здесь время стоит. Моргая тёмными веждами ночей, падают в вечность дни, но времени здесь нет... Оно остановилось от времени творенья, оно не старит никого, не умерщвляет, не рождает. Изредка на белых ковылях мелькнёт тень высоко парящего орла, но орёл – тоже от времени творенья... И убогие, редко посеянные на равнине кустики, и рыскающие по степи седые волки, и двугорбые верблюды, то поднимающие, то лениво опускающие книзу птичьи головы, и даже редкие остроголовые люди – всадники – всё это старое, всё это от времен шести дней творенья...

Нам некогда было

Увы, эти строки из стихотворения поэтессы XIX века Каролины Павловой, посвящённые памяти её современника, тоболяка Евгения Милькеева (1815-1845), остаются в качестве приговора и по сей день. Потому что нам тоже всё ещё некогда по достоинству оценить размеры и суть дарования, с воодушевлением и радостью замеченного в своё время поэтами Василием Жуковским, Алексеем Хомяковым, Степаном Шевырёвым... А если где и скажут сегодня о стихотворце Милькееве, то как-то почти сквозь зубы: высокомерно причтут к разряду неудачников, а то и литературных привидений...

Такая близкая даль

В детстве, которое было, кажется, только вчера, но по сути стало уже таким далёким, мне, как и многим, мечталось или даже грезилось о путешествиях, о дальних странах. Вообще всё, что было далёким, нездешним, представлялось много лучше, интересней того, что рядом.
Впрочем, бессмысленно соревноваться с великими мечтателями и странниками, которые своим словом или своими картинами уже изобразили эту всегдашнюю тягу детства и молодости к дальним краям или эпохам.

Сибиряки против CC

Александр Суворов говорил: «Музыка удваивает, утраивает армию. С крестом священника, развернутыми знаменами и громогласной музыкой взял я Измаил». Замечателен в этом высказывании православного генералиссимуса, прежде всего, выстроенный им ряд символов: крест... знамя... музыка. В годы Великой Отечественной войны немцы часто слышали на передовых звуки наших духовых оркестров. В напряженные дни сражений музыканты, оставив инструменты, подносили боеприпасы, выносили раненых с поля боя, участвовали в рукопашных схватках.

Птицы

Счастливицы вольные птицы:
Не знают они ни темницы,
Ни ссылки, ни злой слепоты.
Зачем же родился не птицею ты?

Да! ласточкой, лёгкой касаткой!
Глядел бы на мир не украдкой,
Весь видел бы вдруг с высоты.
Зачем же родился не птицею ты?

Дом

Заброшенный уже,
опустошённый...
Как говорится,
здесь вопрос решённый –
на слом его?
На слом его, на слом!
Неладно сшит он и нелепо скроен,
и этого простора недостоин,
одетого бетоном и стеклом...

Водные ворота Cибири

Старинный герб Тюмени: на синем поле - серебряная река с деревянным парусным судном-дощаником. Ладно строил мастеровой сибирский мужик эти небольшие суденышки. Со времён русских первопроходцев дощаник надёжно вписался в здешний речной пейзаж, бороздил Туру и Тобол, Иртыш и Обь, помогая нашим предкам осваивать всё новые и новые речные и земные пространства к востоку от Тюмени... На тех дощаниках уходили «на весне рано, как лёд вскроется», воеводы и атаманы с отрядами казаков и прочих ратных людей на государеву службу, обязанные новые «города ставити».

О двадцать первом

Изложенный ниже материал увидел свет в книге писателя-сибиряка Константина Яковлевича Лагунова, изданной в Тюмени в 1994 году тиражом для этого общероссийски известного автора ничтожным - всего 2000 экземпляров. Книга называлась «И сильно падает снег...». Нейтрально-погодное название и серенькая обложка как бы на всякий случай прикрывали её содержание, как снег прикрывает израненную побоищем землю. Автор решился сказать вслух, громко о подлинно страшной мете начальной послереволюционной истории - о Западно-Сибирском крестьянском восстании 1921 года.

Анатолий Седов. Заслуженный художник Российской Федерации.

В 1949–1950 работал сцепщиком вагонов в бухте Тетюха Приморского края. «Однажды в обеденный перерыв нарисовал мелом на железном листе дружеский шарж на начальника смены. Все вокруг смеялись, а потом стали пугать, что начальник этого мне не простит. А когда он пришёл, то вызвал меня к себе в кабинет. Я думал, сейчас ругаться будет, а он отнёсся ко мне по-отцовски, сказал, что у меня есть способности, и посоветовал поступить учиться рисовать».