Можно с большой уверенностью утверждать, что именно с приходом русских началось Сибирское земледелие. Так как иные народы, коренные или заселившиеся в степи и тайге несколько ранее славян, вели здесь кочевой и полукочевой образ жизни, занимались скотоводством, охотным и рыбным промыслом, торговлей или разбоем и, возводя городки и крепостцы, не знали постоянных «сельских» поселений. То есть «село» – есть главный принцип освоения Россией новых территорий. Тот же ислам, пришедший в Барабу и Кулунду за сотню лет до появления в Сибири русских, или на двести лет позже спустившийся с Тибета буддизм не внесли в жизненный уклад скотоводов-кочевников никаких принципиальных изменений. И ещё: сибирские пашня и огородничество восстановили и подтвердили многими ныне утерянную изначальную нераздельность, корневую тождественность: «крестьянин» = «христианин».

Я как был, так и сегодня остаюсь уверен, что науку продвигают те, кто живет не ради себя, а ради государства. Имея учеников по всей России и за её пределами, я и по сей день почитаю своих учителей. Смысл жизни, по старинке, вижу в том, чтобы отдавать людям то, что имею сам. Горжусь новыми технологиями, которые снова могут вывести Россию на уровень самых великих держав мира в области энергетического потенциала.

Сибирские банковские традиции. Звучит несколько необычно. Ведь Сибирь – это бесконечная заснеженная равнина, бескрайние разливы могучих рек, непроходимая тайга. Как всё это соотносится с Цюрихом, Лондоном и Нью-Йорком? Откуда здесь, в таёжной глуши, взяться банкам?

«Мороз и солнце, день чудесный!» Слова простые, а волшебные. Стоит произнести их, глядя в озарённое солнцем зимнее узорное окно, и уже хочется бежать из дому, гулять, дышать этим морозом и этим солнцем. Зимой в Когалыме почти всякое утро такое. И вам уже не сидится в тепле, ноги сами несут по хрустящему, певучему снегу навстречу заиндевелым величественным соснам. К тому же, сегодня воскресенье и день памяти Ксении Петербургской. Непременно надо прийти в храм, поздравить матушку-настоятельницу с именинами.

Уже не одно десятилетие из города в город, из края в край России передается негасимая лампада празднования Дней славянской письменности и культуры.

В 2006 году столицей торжеств был впервые избран сибирский город.

Им стал Ханты-Мансийск – краевой центр Югры.

Знаменательный выбор!

Славянская, – или как мы её именуем в память о просветительском подвиге святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, – кириллическая письменность более четырёх столетий назад шагнула в Сибирь.

Александр Васильевич, Вы по образованию дорожник, закончили в своё время Сибирский автомобильно-дорожный институт в Омске. Вот и хотелось бы построить эту беседу с Вами, учитывая не только Ваш административный, но и дорожно-строительный опыт. Признаюсь, для меня было некоторым ошеломлением, когда увидел однажды на географической карте: Западная Сибирь с её, казалось бы, непроходимыми болотами, с её разливами рек, подобными морям, вдруг оказалась землёй железных дорог. Ну, кто не помнит эпопею БАМа? А между тем здесь у вас, в не менее сложных природных условиях, тихо, без особого шума строили себе, строили – и железные, и автомобильные дороги. Не только от Тюмени до Тобольска рельсы уложили, но и до Сургута, до Нижневартовска. Протянулась и великая северо-восточная диагональ – до Ноябрьска. А затем ещё и до ваших северных соседей, с поворотом на Уренгой и Надым. А затем – и до заполярного Ямбурга. И картографы почему-то не очень спешили с «обнародованием» этих колоссальных по протяжённости дорог. Что так? Может, блюли какую-то стратегическую тайну? Или стеснялись того, что фактически во многом идёт, хотя и с большим запозданием, осуществление старых, ещё полувековой давности идей и разработок?

Был конец марта. На стойбище ждали весну. Небо, затянутое тучами, тяжело нависало над верхушками елей. Тропа уже то тут, то там проваливалась под ногами. Внезапно пошёл снег. Он падал крупными оляпистыми хлопьями и всего за несколько минут накрыл все тропы, следы человека и следы «Бурана»… Зима не хотела уходить. Она отчаянно боролась с весной, но Евдокия по опыту знала: вот-вот должен пойти первый дождь, а за ним – капель, солнце…

Город моей юности – Ханты-Мансийск в начале 70-х был сплошь деревянным, малоэтажным; только здание, где размещались окружком КПСС и окрисполком, было выдающимся – пять этажей белой кирпичной кладки, со стилизованным хантыйским орнаментом, означающим оленьи рога, на фронтоне. Часть главной магистрали города – улицы Мира была пешеходной, по ней гуляли молодые мамаши с колясками и… коровы. Одна сторона улицы была сплошь парковой – парк Победы и Парк имени Б.Лосева обустроили ещё в пятидесятые годы. Там проходили все городские праздники, действовала летняя танцплощадка. Осенью ветер гнал вдоль деревянных тротуаров вялые листья и шелуху от кедровых орехов. Орешки щелкали все – от мала до велика, и эти милые приметы провинциального северного города до сих пор существуют в современной фешенебельной столице автономного округа.