Город моей юности – Ханты-Мансийск в начале 70-х был сплошь деревянным, малоэтажным; только здание, где размещались окружком КПСС и окрисполком, было выдающимся – пять этажей белой кирпичной кладки, со стилизованным хантыйским орнаментом, означающим оленьи рога, на фронтоне. Часть главной магистрали города – улицы Мира была пешеходной, по ней гуляли молодые мамаши с колясками и… коровы. Одна сторона улицы была сплошь парковой – парк Победы и Парк имени Б.Лосева обустроили ещё в пятидесятые годы. Там проходили все городские праздники, действовала летняя танцплощадка. Осенью ветер гнал вдоль деревянных тротуаров вялые листья и шелуху от кедровых орехов. Орешки щелкали все – от мала до велика, и эти милые приметы провинциального северного города до сих пор существуют в современной фешенебельной столице автономного округа.
Весной 1919 года в Томске, по словам художника Николая Котова, «как с неба свалился» Давид Бурлюк, «отец русского футуризма».
Не только современников Бурлюка поразило удивительное появление в далекой Сибири известного футуриста. И сейчас биографы Бурлюка называют поистине футуристическими его перемещения с художественными акциями по Сибири в самый разгар гражданской войны с апреля 1918 года по июнь 1919. Невероятными, почти фантастическими кажутся они для той страшной российской действительности.
«Назови мне такое место в мире, где на каждую тысячу обычных жителей приходилось бы в 25 раз больше людей мужественных, смелых, исполненных подлинного героизма, бескорыстия, преданности высоким и благородным идеалам, любви к свободе, образованных и умных!». Действительно, есть ли такая насыщенно благородная страна, далеко ли до нее, в какой части света ее искать?
А вот я вам лучше расскажу, как с шаманом на Алтае встречался. Я уже окончил школу, и нас никуда не принимали. Нужно было странствовать. Я, Саша Каменский и Игорь Константинов обратились к академику Евгению Федоровичу Ферсману. Просто с улицы пришли и сказали, что нам очень хочется путешествовать – нас привлекает Алтай. 