Таже послали меня в Сибирь с женою и детьми. И колико дорогою нужды бысть, тово всего много говорить, разве малая часть помянуть. Протопопица младенца родила; больную в телеге и повезли до Тобольска; три тысящи верст недель с тринадцеть волокли телегами и водою и саньми половину пути…

Посем указ пришел: велено меня из Тобольска на Лену вести за сие, что браню от Писания и укоряю ересь Никонову…

Александр Васильевич, Вы по образованию дорожник, закончили в своё время Сибирский автомобильно-дорожный институт в Омске. Вот и хотелось бы построить эту беседу с Вами, учитывая не только Ваш административный, но и дорожно-строительный опыт. Признаюсь, для меня было некоторым ошеломлением, когда увидел однажды на географической карте: Западная Сибирь с её, казалось бы, непроходимыми болотами, с её разливами рек, подобными морям, вдруг оказалась землёй железных дорог. Ну, кто не помнит эпопею БАМа? А между тем здесь у вас, в не менее сложных природных условиях, тихо, без особого шума строили себе, строили – и железные, и автомобильные дороги. Не только от Тюмени до Тобольска рельсы уложили, но и до Сургута, до Нижневартовска. Протянулась и великая северо-восточная диагональ – до Ноябрьска. А затем ещё и до ваших северных соседей, с поворотом на Уренгой и Надым. А затем – и до заполярного Ямбурга. И картографы почему-то не очень спешили с «обнародованием» этих колоссальных по протяжённости дорог. Что так? Может, блюли какую-то стратегическую тайну? Или стеснялись того, что фактически во многом идёт, хотя и с большим запозданием, осуществление старых, ещё полувековой давности идей и разработок?

«От Царя и Великаго Князя Бориса Федоровича всеа Русии в Сибирь в Тюменской город Голове Алексею Ивановичю Безобразову, по Нашему указу велено вверх Оби в Сургуцком уезде на реке на Томи в Томской волости поставити город а для городоваго ставленья велели есьмя послати из Сургута Гаврила Писемскаго да из Тобольска Василья Тыркова, а с ними к Тобольским и к Сургутским и к Березовским служилым людем в прибавку Тюменских служивых людей с Атаманом с Дружиною с Юрьевым пятдесят человек стрельцов и казаков, да дву человек пушкарей, а велено тем Тюменским служивым людем в Томском городе годовать, а снаряду велели есьмя послати из Тюмени пищаль скорострельную, а к ней двести ядер железных, да двести ядер свинцовых, да десять пуд зелья, десять пуд свинцу...

Старинный герб Тюмени: на синем поле - серебряная река с деревянным парусным судном-дощаником. Ладно строил мастеровой сибирский мужик эти небольшие суденышки. Со времён русских первопроходцев дощаник надёжно вписался в здешний речной пейзаж, бороздил Туру и Тобол, Иртыш и Обь, помогая нашим предкам осваивать всё новые и новые речные и земные пространства к востоку от Тюмени... На тех дощаниках уходили «на весне рано, как лёд вскроется», воеводы и атаманы с отрядами казаков и прочих ратных людей на государеву службу, обязанные новые «города ставити».

Время вспять не повернуть, и мы прекрасно сознаем, что Сибирь сегодня далеко не та, какой она была в Петровскую эпоху при князе Гагарине, роль ее в государстве Российском стократно усилилась, прежняя terra incognita, вполовину неизвестная земля, изучена и обследована, «запряжена» и напряжена.